Октябрь 1942 года. Холод, дождь, грязь. Немцы все еще предпринимают отчаянные, но безуспешные усилия захватить Сталинград и прорваться к Волге.

Полки нашей 252 стрелковой дивизии прибыли с Урала и были направлены на северный участок фронта. Ранним утром подразделения занимали позиции, пройдя по раскисшей доро­ге километров тридцать.

В километре или чуть ближе через моросящую серость дож­дя проглядывала высота. На ее склоне — немецкая оборона, а у подножья метрах в трехстах от высоты — наши окопы. Впра­во и влево чернеют подбитые танки. Сквозь дождь и утреннюю мглу проступало десятка два изуродованных немецких машин, среди них четыре-пять наших. Видно, жаркими были бои, вы­нудившие немцев перейти к обороне.

Я, да и не только я, все, кто первый раз приближался к передовой, заслышав свист летящего снаряда или мины, броса­лись на землю. А они проносились мимо и рвались далеко по­зади или в стороне. Это потом научились определять перелет или недолет. А в этот первый день казалось — каждый снаряд накроет. Шли быстро. Мокрые шинели стали еще и грязными.

Мне и еще трем солдатам командир взвода приказал рас­положиться под танком с разорванной гусеницей, непрерывно наблюдать за немецкими позициями и вести огонь, если пока­жется противник.

Под танком был окоп, но для четверых он оказался слиш­ком мал. Пришлось копать сбоку от танка еще один и соеди­нять их.

Офицеров вызвали к командиру батальона.

— Будем брать высоту. Начало атаки в одиннадцать после артиллерийской подготовки.

Еще на высоте гремели разрывы, как раздалась команда:

— В атаку! Вперед!

Повыскакивали из окопов и перебежками устремились впе­ред. Немцы сначала не стреляли. А когда мы отбежали метров шестьдесят-семьдесят, открыли очень плотный огонь. Пули свистят. Мины и снаряды рвутся. Грохот и свист сверлит уши.

И в этот первый раз сближения с врагом, и потом не раз, не страх за жизнь, об этом не думалось, притуплял сознание опас­ности. Наступало какое-то безразличие к себе. Только инстинкт самосохранения бросал тело на землю. И хотя она мокрая и раскисшая, но, прижимаясь к ней, казалось, набираешься сил. А воля, подчиняясь призыву и примеру товарищей, напряга­ясь от жгучей ненависти к врагу, движет тело вперед, и бе­жишь с теми, кто еще поднимается.

Не удалось наше наступление в первый день. С потерями вернулись на свои позиции. И на второй не могли преодолеть больше половины ничейной земли.

Вечером заместитель командира роты по политчасти стар­ший лейтенант Гуренко еще раз рассказал, как необходимо взять высоту. За ней километрах в трех железная дорога, по ней нем­цы подвозят войска к Сталинграду.

И вот под покровом темноты стремительная атака, и высота наша! За ее гребнем блиндажи, ровики для боеприпасов, ходы сообщения. Было приказано занять оборону и быть готовыми к отражению контратаки.

Перед рассветом началась стрельба. Мы трое были в не­большом блиндаже. Выскочили. Метрах в сорока немцы. Когда вспыхивали ракеты, поблескивали надвинутые на глаза каски и короткие автоматы в руках. Они бежали и стреляли на ходу. Трассирующие пули рассекали темноту, и казалось, что блес­тящие нити опутывают нас. Очень красиво, если бы не смер­тельно опасно.

Заговорили два наших ручных пулемета. Захлопали винто­вочные выстрелы.

— Гранатами их, гранатами, гадов! — сквозь выстрелы крик­нул командир взвода. Загрохотали разрывы, среди них и двух моих гранат.

И немцы не выдержали, побежали назад, оставив в грязи трупы убитых. Но и у нас гранат не осталось, да и патроны были на исходе. Если атака возобновится — не выдержать. Но тут в окоп спрыгнул солдат с катушкой телефонного про­вода и аппаратом, за ним младший лейтенант-артиллерист.

—Артиллерия подоспела,— сказал сосед.— Сейчас живем!

Через несколько минут началась пристрелка. Снаряды плот­но ложились на немецких позициях. А уже через час мы пре­следовали отступающего врага и перерезали железную доро­гу. Бой был выигран. Приказ командования выполнен. И мы, молодые солдаты, обрели уверенность и боевой опыт.

Только за эти дни многих недосчитались. Погиб командир полка майор Чмырь. Убит мой товарищ Петя Араксин. Мы были из одной деревни и вместе призывались в марте 1942 года. Курганских парней 1923 года рождения было немало в полку, но осталось немного. Были ранены Иван Гуляев и Петр Воротынцев из Мокроусово, а Сараеву из Петухово перебило обе ноги. Нам было тогда только по девятнадцать.

Через несколько дней дивизию сняли с этого участка фрон­та и перебросили южнее, в район станицы Клетской, пополнив на привалах по дороге поредевшие в боях роты.

19 ноября началось наступление войск Юго-Западного фрон­та, а полки нашей дивизии заняли важный опорный пункт нем­цев — хутор Вертячий. Немецкая оборона была разорвана. Наступил новый этап в Сталинградской битве, а, вернее, во всей Великой Отечественной войне: окружение 330-тысячной армии врага и сжатие огненного кольца.